Месяц не писала. А из анабиоза меня вывела вчерашняя ШЗ. Вспомнила детство и наше с сестрой увлечение – коллекционирование кукол в национальных костюмах.
К тому моменту, когда запал пропал, коллекция насчитывала 52 куклы. Мы заказывали кукол всем знакомым, регулярно заходили в универмаг, боясь упустить новинку (мы были убеждены, что вместе с нами за куклами охотится весь город N.). Нам нравились именно костюмы, поэтому кукол мы собирали самых разных – фарфоровых, пластмассовых, глиняных, деревянных, на проволочной основе… В коллекции были настоящие красавицы – глиняная индианка в сари, узбечка со множеством тугих косичек, похожая на Лайму Вайкуле латышка с покрывалом, стянутым на плече брошью, чувашка в шапочке с медными бляшками по всему лбу. Были и мужчины – задумчивый грузин с кинжалом (булатным?), весёлый узбек в тюбетейке, колоритный лысый украинец с чубом и в шароварах, мудрый таджик в чалме.
Понятно, что вся эта армия красивых, самодовольных людей не могла просто пылиться на полках. Мы не могли этого позволить. Мы, во-первых, дали им всем имена, во-вторых, опутали их сложными семейными, национальными, религиозными связями, в-третьих, дали им дело. А дело было не простое, а простите за выражение, судьбоносное.
Середина и конец 80-х. Это сладкое слово "свобода". Эти сладкие слова "съезд народных депутатов СССР", "пленум", "XIX партконференция", "отмена 6-й статьи". Мы были чокнуты на политике. Мы помнили смерти Андропова, Черненко и даже Брежнева (я себя помню с 3, 5 лет - со смерти Брежнева), мы застывали у телевизора, когда избирали Горбачева, а когда пошли трансляции съездов, мы с балкона кричали папе, сидевшему во дворе с мужиками: «Папа! Быстрее! Щас Старовойтова будет выступать!»
И вот, спрашивается, имея такое постоянно пополняемое богатство, как куклы с ярко выраженной этнической идентичностью, как мы могли не «задействовать» его? Мы стали играть в съезды. Я «курировала» прибалтийский сектор, а сестра – Кавказ и Среднюю Азию. Кукол-прибалтов у нас было больше всех остальных. Одних эстонцев набралось пять (никаких глупостей вроде квот мы не вводили :)) Прибалты хорошо пропагандировали себя и достать этих кукол было легче других. Была, помню, привезенная из Эстонии пара - Тынис и Аэт – компактные, аккуратненькие, с волосами из пакли. Лицо Аэт словно делали с депутата Маури Лауристен. Кто смотрел съезды, тот помнит эту даму в брючных костюмах. Мои подопечные прибалты на наших съездах выполняли функцию бузотёров. Почти каждое заседание начиналось с заявления протеста делегации Эстонии или Литвы. Ведь помимо Маури Лауристин на съезде была еще одна прекрасная леди – Казимера Прунскене. (Два моих любимых, опорных персонажа, где вы сейчас? Это ваши слова я вкладывала в уста своих кукол.) Мы не писали себе речи. Мы знали, кто и что примерно говорит, знали позицию каждой республики, были "в теме" - и импровизировали.
Сестра давала достойный полемический отпор. Азербайджанка Малика в платке, туркменский чабан в огромной белой шапке, узбекские хлопководы были в ее ведении. Была красивая, гордая, осанистая кабардинка, костюм которой мама, всю жизнь любившая прикладное искусство, профессионально им занимавшаяся и объездившая в свое время весь Северный Кавказ, сшила сама.
К сожалению, у нас не было куклы-северянки. В реальности нанайка Евдокия Гаер была еще одной нашей любимицей на съезде, но вышло так, что эту северную проблематику некому было артикулировать.
Были еще митинги, самодельные лозунги (лист из альбома для рисования прикалывали кнопками к реечкам, закрепляли в поднятых кукольных руках), пикеты...
Набиралось у нас и на свой восточный блок – болгарка, румынская пара, венгерская пара, словачка Зденка, хорват. Не хватало движущей силы – поляков. Зато имелась прекрасная Василинка в вышиванке, с косой вокруг головы и с веночком. (Спустя 20 лет моя сестра выучила украинский язык. Без надобности, из одного лишь неуёмного темперамента, назло антиоранжевой пропаганде. Такой вот марш несогласной. Купила учебник, словарь, нашла в Сети украинское радио и газеты – и вперёд. Прозу на мове теперь читает).
Днем куклы работали депутатами, а вечерами становились «плотью от плоти сограждан усталых...». Они влюблялись, разводились, склочничали, плакали, жаловались… Это был своего рода сериал, у каждого героя был свой характер, свои обиды. Я, помню, ночью продумывала всякие сюжетные повороты. Сестра параллельно - свои. Было весело. Когда ввели талоны и домком ежеквартально стала приносить разноцветные бумажные простыни, мы перерисовывали их, раздавали куклам, и наши куклы, дождавшись, когда «выбросят» гречку или постное масло или коричневое хозяйственное мыло, давились в очередях. Они были "со своим народом там, где их народ, к несчастью, был". И этот пункт, наверно, был единственным, где наша игра расходилась с правдой жизни.
Но любой сериал когда-то заканчивается. Закончился и этот. Дальше мы играли с маленькими пластмассовыми человечками. Это отдельный хороший сюжет моего детства. А потом были «бумажные люди», и с ними мы играли в телевидение. Кого-то из национальных кукол мы забрали сюда, но лишь немногих: здесь тесно и ставить их негде. Самые красивые остались на хранении у тётушки. Но мы их всё равно постепенно забираем. Замечательная казахская пара - Максуд и Гульнар, ее в Сочи купила любимая двоюродная сестра Наташа, красавица и умница, прожившая 26 тяжелых лет и умершая от страшного приступа астмы в 1991-м. Высокая, роскошная киргизка Айгуль – подарок дедушки на день рождения. Дедушка умер в Новый год - 31 дек 2007 года. Мордвинка, удмуртка, коми и еще много разного народа – от тёти Веры, изначально чужого человека, но который с такой готовностью и пылом разделил с нами это увлечение, что язык не повернётся назвать его чужим. Тётя Вера, с которой было связано столько радостей детства, тоже недавно умерла.
Я сильно сомневаюсь, что каменные лица сегодняшних думских кнопкодавов могут хоть одного ребёнка вдохновить на импровизацию, на игру, на упоённость этой игрой. Всё это осталось во мне, в тех куклах и в том далёком прошлом, с которым мы расставались, не смеясь.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
